Вилла «Остоженка»
Проектная организация: Проект Меганом
наше мнение мнение архитектора мнение критики ваше мнение
вход

план нижнего уровня

Вилла «Остоженка»
Вилла «Остоженка»

фрагмент фасада

модель

план первого этажа
план верхнего уровня

макет
за стеклом
второй этаж
вход два
Вилла «Остоженка»
план второго этажа
Вилла «Остоженка»
лестница
интерьер столовой

Адрес: Молочный переулок, 1-а
Архитекторы: Юрий Григорян, Александра Павлова, Павел Иванчиков, Илья Кулешов
Генпроектировщик: "Стартекс Стоун"
Проектировщики: архитекторы: И.Скачков, Ю.Гунина, С.Бычковская, Е.Хрекина; конструктор: Михаил Кельман; инженерия: IBZ, Д.Соколовски
Заказчик: компания «Rose Group»
Генподрядчик: "Стартекс Стоун"
2001 - 2004

наше мнение

С первого взгляда эту виллу можно принять за дот, только хорошо сохранившийся. Или за гараж-«ракушку», только почему-то бетонную. Или еще за какой-нибудь элемент ландшафта в духе Захи Хадид. Впрочем, с первым взглядом (как и со вторым) есть проблемы: дома практически не видно. Он не только по форме – абсолютное, совершенное укрытие, но и замаскирован как секретный объект. И даже углядев его, за стены все равно не проникнуть: тут всего одно большое окно – окно спальни (есть еще, правда, прозрачная крыша).

И тем не менее, это полноценный дом. У которого есть и гараж с поворотным кругом, и дворик (только крытый), и бассейн – в том же подземном уровне. Выше, вкруг бассейна – сауна и библиотека. Подымаясь по бетонным консолям лестницы, обнаруживаешь гостиную с камином и кухню. На самом верху – спальня и детская.

Открытость и связанность внутренних пространств заметно контрастирует с интровертностью внешнего образа. Специфика которого объяснима тем, что невероятен сам жанр: частный особняк в историческом центре. В центре ведь, как известно, живут в больших элитных домах, а особняки строят за городом. Поэтому понятно, что первый опыт такого жгучего индивидуализма столь непроницаем и загадочен – как Печорин в «водном обществе».

Николай Малинин. В ЛУЧШИХ ДОМАХ. 5 лучших частных домов последнего года. "Коммерсант-Интерьер", 19 марта 2003 г.

мнение архитектора

Вилла касается переулка калиткой входа, ножкой трилистника. Центральный листок - зимний сад, главный вход, слева - гараж, справа - жильё. В прихожей - стеклянная стена бассейна. Вечером свет попадает в бассейн через каменные жалюзи. Ночью освещенный человек плавает - летает. Хозяин уходит - каменные жалюзи закрываются.

"Проект Меганом". Специальный выпуск журнала "Татлин". 2006, № 2
http://www.tatlin.ru/index.php?page=about&id=100063

Вилла «Остоженка» рассматривается нами как эксперимент – типологический, социальный и формальный.

Тема частного дома в городе в новейшей истории русской архитектуры практически отсутствует. Наш заказчик, решившись построить дом в глубине остоженских переулков, пошел против традиционной схемы московского дома с его пресловутой открытостью. Вилла «Остоженка» – типичный интроверт, своего рода личное убежище, в котором идея приватности становится доминирующей.

По формальным признакам – это антивилла. По сути – сохраняются все связи и функции виллы, начиная от единения с природой и кончая набором помещений, только все происходит на другом уровне. Из ландшафта дом уходит вглубь земли, минимально открываясь городу. Природа присутствует в доме в траве зимнего сада, зеркале воды бассейна, в небе стеклянной крыши. Пандусы и лестницы – новые ипостаси эспланад и променадов.

Пространство дома выстроено таким образом, что, с одной стороны, помещения открываются последовательно, по мере движения, а с другой – существуют сложные горизонтальные связи (стеклянные стены, промежуточные уровни), эти пространства визуально объединяющие.

«Объект». Коллекция современной архитектуры. 2003-2004. – М., 2004, МУАР – «Проект Классика»
http://www.projectclassica.ru/building/10_2004/2004_10_01a.htm

Борис Кузинец, руководитель компании «Rose Group»:

Сегодня в Москве частное жилье сводится к квартире. Конечно, квартиры могут быть самые разные, и чем выше класс застройки (а мы строим только дома хай-класса), тем шире возможности и больше степень свободы их владельца. Но все же эти возможности ограничены «жанром» городского дома, задающим основные габариты и параметры жилья.

Вилла «Остоженка» – это проект другого уровня, и строительного и ментального. Ее устройство исходит только из внутренней программы владельца. Это зона его личного выбора. Поэтому возможен любой уровень планировочной и конструктивной сложности. Здесь применены решения, которые раньше казались невозможными: сложнейшая геометрия кровли, большие плоскости наклонного остекления, плотина бассейна, образующая стену внутреннего фасада, гидравлика ставень, каждая из которых представляет собой каменную плиту высотой в 5 м и весом в 800 кг, и многое другое.

Если следовать формуле Корбюзье, что дом – машина для жилья, то это – очень хитро устроенная машина: разница между обычным московским домом и виллой как между арифмометром и компьютером. Реализация подобного проекта – доказательство того, что сегодня в Москве можно строить объекты, соотносимые и по строительным технологиям, и по начинке, и по отделке с западными.

«Объект». Коллекция современной архитектуры. 2003-2004. – М., 2004, МУАР – «Проект Классика»
http://www.projectclassica.ru/building/10_2004/2004_10_01a.htm

мнение критики

Елена Гонсалес:

Личный вкус и амбиции владельца городского жилья проявляются дважды: при выборе дома, в котором он покупает квартиру, и в интерьере этой квартиры. В случае с виллой «Остоженка» – все по-другому.

«Выбор дома» здесь замещается выбором места, и именно место является тем ограничителем, в рамках которого предстоит действовать будущему домовладельцу. Практикуемый на Остоженке средовой подход в его цивилизованной форме, не требующей прямого исторического копирования, тем не менее предъявляет вполне определенные требования к вновь строящимся домам. Вилла «Остоженка» тоже по-своему ответила на эти требования, но это непривычный ответ – она просто «исчезла».
Исчезновение стало возможным благодаря жилому дому в Молочном переулке, с которым вилла составляет единый планировочный комплекс. Элегантная подкова дома создает ширму, четко разграничивающую территорию на «до» и «после», «снаружи» и «внутри». Стена виллы образует «забор» внутреннего двора, а сложная светящаяся крыша становится элементом нового городского ландшафта, сохраняя живописность старого.

В целом же проблема «старое – новое» переведена из области интерпретации и толкований в область аранжировки. Это означает, что от архитектуры, которой вилла наследует, остается только канва, только мелодический след. От исторической Остоженки архитекторы сохраняют свободный контур застройки и ранжирование пространств, от конструктивизма-модернизма – свободные планировки и упование на новые технологии.

В результате возникает очень необычная архитектура, которая есть опоэтизированная функция. Опоэтизированная не на уровне литературном, а в прямую – в форме, цвете, материале. План дома можно описать геометрически – как четко поделенные зоны входа, гаража, жилья. А можно – как полураспустившийся бутон на длинном стебле дороги. Для того чтобы подняться в спальни, нужно сперва спуститься в зимний сад – и это не просчет архитекторов (в конце концов, в доме существует лифт, решающий проблему коммуникаций). Архитектурная логика такова, что в отсутствие традиционного парка, выполняющего роль «буфера» между городом и домом, возникает пространство, берущее на себя его функции. Это центральный «лепесток» зимнего сада, в котором природные стихии существуют «за стеклом» – скорее метафорически, чем физически. Это пространство, в котором супертехнологии рушат основы – идеальная горизонталь воды превращается в идеальную вертикаль, настоящее «зеркало» воды, в котором множатся отражения. Это архитектура, которую очень трудно было бы представить еще несколько лет назад, но которая абсолютно уместна сегодня. И очень точно и неожиданно «окружающая застройка» заменяется ощущением города – четвертой стихией, открытой в зимний сад лепестком гаража.

«Объект». Коллекция современной архитектуры. 2003-2004. – М., 2004, МУАР – «Проект Классика»

Сергей Хачатуров:

Напоследок - о главных победителях конкурса. Решение жюри давалось с трудом, поскольку основной источник выбора претендентов, «Арх-Каталог», оправдал ожидания лишь отчасти. Однако главный победитель, Юрий Григорян с построенной им виллой в районе Остоженки, был отмечен почти единогласно. На мой взгляд, прекрасное сочетание прагматичности, технологичности и очень обаятельной «сложной простоты» (выраженной хотя бы в бережном и деликатном отношении к материалам, их природным фактуре, цвету, объему) иллюстрирует выведенную гуру мирового дизайна американцем Виктором Папанеком формулу функционального комплекса, все составляющие которого, от эстетической до утилитарной, находятся в абсолютной гармонии.

Сергей Хачатуров. ЧТО ВИДНО ИЗ ТУПИКА. «Время Новостей», 17 мая 2004 г.
http://www.gif.ru/themes/culture/archit-moscow/looking-from/


Федор Ромер:

Впрочем, можно обнаружить проблески новой эстетики, старой как мир – архитектурные критики уже начали говорить о воскрешении тоталитарного «Большого стиля». Знаменитый и гордящийся своей амбициозностью «Триумф-Палас» выбрал себе в исторические конкуренты сталинские высотки, чьим контурам он сознательно вторит. Рядом с Павелецким вокзалом возникла очередная башня архитектора Андрея Меерсона – этакий советский небоскреб на площади Восстания, распиленный посередине зазубренной постмодернистской пилой. Даже частная вилла в переулках Остоженки, построенная Юрием Григоряном и названная на последней «Арх Москве» лучшей постройкой года, очень напоминает своей каменной облицовкой и враждебной приземистостью нацистский бункер. У него даже жалюзи из камня! Этакий ретро-military style.

Семен Михайловский:

Вилла Григоряна – суровая, аскетичная, холодная – означает, что наша архитектура становится не столько более воинственно-тоталитарной, сколько более деловой. Обязательный псевдорусский декор, которым архитекторы богато украшали свои постройки только для того, чтобы получить у мэра с его «барочными» вкусами разрешение на строительство, ушел в прошлое. Лужковское вальяжно-волюнтаристское администрирование сменилось строгой «вертикалью власти» Путина. Поменялся стиль у самой власти. И в архитектуре создается новая, деловая атмосфера. Мы сейчас стремимся к архитектуре не просто минималистичной, а вообще никакой – функциональной, рациональной, невыразительной. Появляется среднеевропейская выхолощенная архитектура, и активно застраиваемая под офисы и особняки Остоженка – ее яркий пример. Только мы же не можем быть западноевропейцами. Мы можем быть только восточноевропейцами. Вот и получается, что Остоженка – это не фашистская Германия, а безликая ГДР: в остоженских переулках сейчас можно снимать фильм про Штази. Разумеется, это случилось не оттого, что Путин служил шпионом в Германии и архитекторы хотят ему угодить. Форма рождается сама собой. Даже если эта форма – в отсутствии четко выраженной формы, что компенсируется внутренними удобствами: охраной, паркингом, лимитом из двух квартир на этаж. Если огромные лужковские дома были огромными муравейниками с массой декора сверху, то сейчас наступает время невысотной и неприметной застройки.

Федор Ромер, Семен Михайловский. ШТАЗИ ПОД ПАРУСАМИ. «Еженедельный журнал», № 122 (31 мая 2004 г.)
http://supernew.ej.ru/122/tema/04/

ваше мнение

Серёжа | 3144 дн. 20 ч. назад
Кому она принадлежит? Кто в ней живёт?
Перейти к обсуждению на форуме >>